Белобородов А. П. Всегда в бою (Литературная запись Н. С. Винокурова). — М.: Воениздат, 1978

Глава "Твой резерв — это твой маневр"  (фрагмент).

Дважды Герой Советского Союза генерал армии Афанасий Павлантьевич Белобородов (1903 - 1990)

В годы Великой Отечественной войны командовал 78-й (9-й гвардейской) стрелковой дивизией, 5-м и 2-м гвардейскими корпусами, а с мая 1944 г. — 43-й армией.

А.П.Белобородов (военное фото)

По ночам столбик термометра опускался до минус шести — восьми градусов. Проезжими становились не только проселочные дороги, но даже заболоченные низины. Машины с боеприпасами и продовольствием теперь легко добирались до передовой. Нам привезли зимнее обмундирование — бойцы оделись с ног до головы. Однако мерзлая, едва прикрытая снежком земля создала идеальные условия и для противника — он мог широко маневрировать танковыми и моторизованными дивизиями. 
Теперь танкоопасные направления были повсюду. Это нас очень беспокоило. Каждый телефонный разговор с командующим армией я заканчивал просьбой подкрепить полк артиллерией, половина которой по-прежнему стояла на тыловом рубеже, вместе с 40-м и 131-м стрелковыми полками.
К. К. Рокоссовский отклонял мои просьбы.
— Сейчас главный ваш помощник — действенная разведка, — говорил он. — Разведка и еще раз разведка. Выясни конкретно, где группируется противник, что, хотя бы примерно, он замышляет, и я дам артиллерию.
И мы вели усиленную разведку. Ежедневно в немецкие тылы уходили поисковые группы 60-го разведбатальона. Легкие танки-амфибии тщательно прощупывали местность и за правым нашим флангом — в направлении села Покровское, и за левым — в районе Петряиха, Барынино. Активно действовали конные и пешие разведчики 258-го полка, хорошо помогали нам и партизаны. Связь с ними поддерживал комиссар Бронников.
10 ноября, поздно вечером, он вернулся на КП несколько встревоженным. По данным партизан, сообщил он, фашисты выгнали жителей Покровского в лес, заставили валить сосняк, тесать бревна, пилить их на доски. Заготовленную древесину вывозят к опушке, к артиллерийским позициям. Дело вроде обычное. Но с какой целью они придвинули тяжелую артиллерию к переднему краю? Это явный признак подготовки к наступлению. Комиссар рассказал о других признаках. В то же Покровское прибыли новые части: вчера — сотни четыре мотоциклистов, сегодня — большая автоколонна с пехотой. 
— Убедительные факты? — спросил Бронников.
— Весьма. Вот почитай-ка!
Я передал ему донесение, только что полученное от командира разведбатальона. Капитан Ермаков, как всегда, лаконичен: группы лейтенантов В. Д. Кузьмина и А. Ф. Дмитриевского произвели разведывательный поиск за нашими флангами в тылу противника. Разгромили штаб немецкого моторизованного батальона, захватили штабные документы. На дороге к Покровскому взят "язык" — мотоциклист.
— Уже допросили?
— Допрашивают. Пойдем-ка послушаем.
Когда мы вошли в избу, где находились начальник разведки майор А. А. Тычинин и его помощник капитан Г. Е. Жолнин, допрос шел к концу.
Бронников сморщил нос:
— Ну и запах же у вас!
Тычинин кивнул на пленного:
— Завоеватель испортил... Нервный, что ли?
Мотоциклист был молод, лицо в прыщах, руки подергивались. Говорил он без умолку, врал без всякой системы и, возможно, без умысла. Так бывает с людьми определенного склада. Даже попав в избу, в тепло и свет, к корректным командирам, выпив предложенную чашку чая и закурив папиросу, пленник все еще не мог отделаться от шока, полученного там, в ночи, на лесной дороге, когда его "спеленали" разведчики. После такого рода встряски иной "язык" рта долго раскрыть не может, другой, наоборот, не может закрыть.
Мотоциклист выбалтывал и то, что знал, и то, что придумывал на ходу, перемешивал ценные для нас факты со слухами, со штабными сплетнями.
Сопоставив показания пленного с захваченными документами, с другими разведданными, мы сделали вывод: в Покровском сосредоточена группировка противника в составе 1500 человек пехоты, 60 танков, тяжелого артдивизиона; группировка нацелена в стык фланга 258-го полка с правым соседом 18-й стрелковой дивизией полковника П. Н. Чернышева.

Выбирая это направление, противник руководствовался, видимо, двумя главными мотивами: слабостью нашей обороны, в стыке и хорошей дорогой, проходившей здесь через линию фронта — от Покровского к Никольскому и далее, к Волоколамскому шоссе, в тылы 16-й армии.
Стык флангов с 18-й стрелковой дивизией был столь же условным, как и с левым соседом. Участок в 4 — 6 километров прикрывался лишь небольшими группами боевого охранения, так как основные силы дивизии Чернышева втянулись в бой за Скирманове, а мы в свою очередь — за Михайловское и Федчино.
Между тем дорога Покровское — Никольское никак не могла ускользнуть от внимания противника. В отличие от соседних проселков она имела твердое покрытие. Плотно выложенная булыжником, окопанная кюветами, эта дорога не боялась капризов погоды — ни зимних оттепелей, ни мокрых снегопадов.
Сведения, собранные разведчиками и партизанами, заставили нас немедленно связаться с командармом. Выслушав меня, генерал Рокоссовский приказал усилить правый фланг 258-го полка за счет главных сил дивизии.
Было решено выдвинуть на этот участок (деревни Мары, Слобода, совхоз "Бороденки") 2-й батальон 40-го стрелкового полка с приданным ему дивизионом 159-го легкого артиллерийского полка. Вскоре после полуночи стрелки и артиллеристы форсированным маршем двинулись с тылового рубежа к линии фронта.
Боевую задачу, поставленную перед батальоном и приданным ему артдивизионом, мог выполнить всесторонне подготовленный, смелый командир. И наш выбор не случайно пал на капитана Н. М. Уральского.
Николай Матвеевич был человеком, на которого можно положиться в самой сложной обстановке. Участник гражданской войны, он начал ее 14-летним добровольцем. Потом с отличием окончил военную школу имени ВЦИК. Уже будучи кадровым командиром, прошел переподготовку на Высших стрелковых курсах. Семь лет командует батальоном. Энергии, воли, организаторских способностей Уральскому тоже не занимать. Еще на Дальнем Востоке ему поручали задачи, которые помимо всего прочего требовали большой самостоятельности, — такие, например, как учебное десантирование батальона с кораблей Краснознаменной Амурской военной флотилии или 350-километровый марш по таежному бездорожью в авангарде дивизии. Он отлично справлялся с любым заданием.
Так было и в этот раз. Ночной марш стрелков и артиллеристов проходил в хорошем темпе. Уже в пять утра капитан Уральский доложил по радио: "Батальон в Никольском. Идем к совхозу "Бороденки". А примерно часа полтора-два спустя — новый и несколько неожиданный доклад: "В Марах и Слободе — противник. Атакую!"
Значит, в ту ночь фашисты перебрались из Покровского — с западного берега Озерны на восточный. Неужели боевое охранение не успело подорвать мост? Дрожь пробрала меня при мысли о том, что танки и мотопехота противника могли ринуться через него в наши тылы.
— Мост не взорван, — доложил Уральский, — он под нашим огневым контролем. В район моста выдвинуты батальонные пушки.

На рассвете батальон атаковал противника. Фашисты, заночевавшие в Марах и Слободе, были застигнуты врасплох, они выскакивали из домов в одном белье. Наши стрелки быстро овладели этими пунктами, заняли оборону по Озерне, против села Покровское, и надежно прикрыли дорогу. Артиллерия — две пушечные и гаубичная батареи — встала на огневые позиции, разведка ушла в тыл врага. Уральский тотчас же установил прямую телефонную связь с командиром 258-го полка Сухановым.
Таким образом, к утру 11 ноября более половины всех сил нашей дивизии — пять стрелковых батальонов из девяти и четыре артдивизиона из шести — уже вели бой на Озерке.
Фашисты ни на день не оставляли своих попыток вытеснить нас с плацдарма у деревни Федчино. Их атаки чередовались с нашими контратаками. С утра 13 ноября интенсивность боевых действий еще более возросла. Противник вел сильный артиллерийско-минометньй огонь, десятки "юнкерсов" висели над передним краем 258-го полка. Дымная пелена затянула Федчино и окрестные поля.
Позвонил командир 18-й дивизии полковник Чернышев:
— Как дела, земляк? (С Петром Николаевичем мы знакомы еще по Дальнему Востоку).
— Жду атаки.
— Держись! Замкни рузскую дорогу плотненько. Нынче у фашиста в ней особенная нужда.
— Значит, у тебя пошли дела?
— Пошли. С часу на час возьмем Скирманово.
Теперь мне понятна ярость вражеской артподготовки. Хотят во что бы то ни стало выбить нас с рокадной дороги. Атака будет сильной, а в моем резерве — лишь одна батарея 139-го противотанкового дивизиона. Две другие батареи уже сражаются на разных участках. "Раздергивать" воинскую часть всегда плохо, но выхода у нас не было. Вызываю командира дивизиона капитана А. В. Михайлова.
— Придется тебе, Александр Васильевич, поскучать без войск.
— Забираете последнюю?
— Забираю.
— К Федчино?
— Да.
— Разрешите мне самому вести батарею?
— Веди.
Капитан Михайлов отлично выполнил боевую задачу. Когда гитлеровцы в сопровождении шести танков атаковали 2-й батальон полка Суханова, их встретил плотный огонь. Стрелки и пулеметчики вынудили залечь вражескую пехоту, а пушки Михайлова подбили два танка. Остальные машины повернули обратно, к Михайловскому.

В один из моментов боя рузская дорога оказалась в ничейной полосе. Противник тут же бросил по ней к Скирманово машины с пехотой. Но проскочить им не удалось. Михайлов выдвинул к дороге пушки дивизиона, и они с трехсот метров расстреляли автоколонну. Документы убитых эсэсовцев подтвердили, что в тот день против нас действовал моторизованный полк "Фюрер" дивизии "Рейх".
Опять позвонил Чернышев:
— Отбил атаку?
— Отбил. Дорогу держим.
— Спасибо! Скирманово мы взяли. Танкисты Катукова сработали по-гвардейски. Ну и мои ополченцы не отстали.
От души поздравил я старого товарища. Долгие две недели 10-я немецкая танковая дивизия удерживала этот ключевой пункт близ Волоколамского шоссе. И все-таки не удержала. Ее потери и в людях и в технике были очень велики. Достаточно сказать, что 86-й моторизованный полк практически обратился в две-три неполные роты и фашистское командование вывело его остатки в тыл.
О танкистах генерал-майора М. Е. Катукова мы уже были наслышаны. Тот факт, что его бригада первой среди танковых частей получила звание гвардейской, говорил сам за себя. Добрую славу заслужила и 18-я стрелковая дивизия. Сформированная в Москве из ополченцев, людей уже немолодых, не имевших военной подготовки, она сражалась храбро и стойко и впоследствии тоже заслужила гвардейское звание...

 

Прочесть главу полностью
Прочесть всю книгу А.П.Белобородова

Сделать бесплатный сайт с uCoz